Неточные совпадения
Он возгласил это театрально и даже взмахнул рукою, но его
лицо тотчас выдало фальшь слов, оно обмякло, оплыло, ртутные глаза на несколько секунд прекратили свой трепет, слова тоста как бы
обожгли Лютова испугом.
И вдруг засмеялся мелким смехом, старчески сморщив
лицо, весь вздрагивая, потирая руки, глаза его, спрятанные в щелочках морщин, щекотали Самгина, точно мухи. Этот смех заставил Варвару положить нож и вилку; низко наклонив голову, она вытирала губы так торопливо, как будто
обожгла их чем-то едким, а Самгин вспомнил, что вот именно таким противным и догадливым смехом смеялся Лютов на даче, после ловли воображаемого сома.
Вскочил Захарий и, вместе с высоким, седым человеком, странно легко поднял ее, погрузил в чан, — вода выплеснулась через края и точно
обожгла ноги людей, — они взвыли, закружились еще бешенее, снова падали, взвизгивая, тащились по полу, — Марина стояла в воде неподвижно,
лицо у нее было тоже неподвижное, каменное.
Сорву я мой наряд, изувечу я себя, мою красоту,
обожгу себе
лицо и разрежу ножом, пойду милостыню просить.
В такие минуты родятся особенно чистые, легкие мысли, но они тонки, прозрачны, словно паутина, и неуловимы словами. Они вспыхивают и исчезают быстро, как падающие звезды,
обжигая душу печалью о чем-то, ласкают ее, тревожат, и тут она кипит, плавится, принимая свою форму на всю жизнь, тут создается ее
лицо.
Глаза, например, вдруг бросят будто молнию,
обожгут и мгновенно спрячутся под длинными ресницами;
лицо сделается безжизненно и неподвижно — и перед вами точно мраморная статуя.
Пришлось на мой пай уголье
обжигать; работа эта самая тяжелая; глаза дымом так и изъедает, а на
лице не то чтоб божьего, а и человечьего образа не увидишь.
Он подвинулся к ней ближе и наклонился к ее
лицу, его горячее дыхание
обожгло ее, но она не двинулась с места, как бы решившись отдаться всецело обаянию чудесных минут.
Утром он сам догадался, что это так, и тогда даже зависти к Максиму не почувствовал, а в эту минуту её слова точно
обожгли ему
лицо, — он отшатнулся и, захлебнувшись злой обидою, крикнул...
— Нет, в первый раз вижу, — и начал чтение. В продолжение его он часто пожимал плечами, потирал себе средину лба пальцем; на
лице его то выступала радость, как у обезьяны, поймавшей лакомый кусок, то хмурилось оно, как у обезьяны, когда горячие каштаны
обжигают ей лапы. Наконец, Зуда опустил руку с письмом и опять уныло покачал головой.
— Вот видишь, добрая барышня, у меня была дочка, лет шести. Случись у нас в доме пожар. Кто подумает об дочери, как не мать! Что дороже для нас, как не дитя! Я хотела спасти ее, упала под горящее бревно и
обожгла себе половину
лица.
И ехали мимо повозки. И проезжали люди с виноватыми
лицами, стараясь не смотреть на лежащего человека. Вспоминалось, как все жадно справлялись, — защищает ли нас кто сзади, есть ли за нами прикрытие? Там бились люди, спасая нас, тоже вот и этот умиравший. Теперь, ненужный, он валялся в пыли на откосе, и все старались поскорее проехать мимо, чтоб не
обжег их скорбный упрек, глядевший из мутившихся глаз.
Ее глаза сверкали. Она
обжигала его взглядом: он чувствовал у своего
лица ее горячее дыхание, так как при последних словах она наклонилась к нему совсем близко; ее руки нервно сжимали его пальцы.
Он пил горячий, крепкий чай, глотал коньяк,
обжигая рот, но не чувствовал, что пьянеет, только возрастало беспокойство, хотелось идти куда-то. Позвонил. Явился какой-то туманно струящийся человек, без
лица, без волос, похожий на палку с костяным набалдашником.
— Кэт… как я счастлив… Как я люблю вас. Кэт… Я обожаю вас… Мы остановились. Руки Кэт обвились вокруг моей шеи. Мои губы увлажнил и
обжег поцелуй, такой долгий, такой страстный, что кровь бросилась мне в голову, и я зашатался… Луна нежно светила прямо в
лицо Кэт, в это бледное, почти белое
лицо. Ее глаза увеличились, стали громадными и в то же время такими темными и такими глубокими под длинными ресницами, как таинственные пропасти. А ее влажные губы звали все к новым, неутоляющим, мучительным поцелуям.
Лицо Лаврентия Петровича гневно передернулось;
обжегши дьякона взглядом, он повернулся к нему спиной и снова решительно закрыл глаза.
Но в этот миг сердце наконец изменило мне и, казалось, выслало всю свою кровь мне в
лицо. В тот же миг скорый, горячий поцелуй
обжег мои губы. Я слабо вскрикнул, открыл глаза, но тотчас же на них упал вчерашний газовый платочек ее, — как будто она хотела закрыть меня им от солнца. Мгновение спустя ее уже не было. Я расслышал только шелест торопливо удалявшихся шагов. Я был один.